Purple Hearts Диана Ван Ходло
Главное меню
Главная
Биография
НОВОСТИ
Картинная галлерея GALLERI
Ссылки
Контакты
Поиск
Полная биография в трех частях
ПЕРЕСМОТР Д.Ванходло
отрывок 1
отрывок 2
отрывок 3
отрывок 4
отрывок 5
отрывок 6
отрывок 7
отрывок 8
отрывок 9
отрывок 10
Соленый вкус солнца
Соленый вкус солнца 1
Соленый вкус солнца 2
Соленый вкус солнца 3
Соленый вкус солнца 4
краткие новости
не картины
НАИВНЫЕ ДЕТИ
ОЧЕНЬ НАИВНЫЕ ВЗРОСЛЫЕ
СОВЕТЫ НАЧИНАЮЩИМ ХУДОЖНИКАМ
мудрость
Э.Бортник ПЕСНИ
Райвич Н. Рассказы
Роман Артман Монах Нах
Дмитрий Ванходло Стихи
Е.Круподерова Стихи
Разное . Не моё
ДНЕВНИКИ МАРУСИ
женщинам
Суперважная информация
АЛЕКСАНДР ЕВГЕНЬЕВ .СТИХИ И КАРТИНЫ
Посвящения и подарки Диане Ван Ходло
РИТА ЕЛЬЦОВА . Стихи
Новенькое от Дианы Ван Ходло
Краткая биография Дианы Ван Ходло
SpyLog
отрывок 3

Нас было четверо. Глеб, которого о ту пору, звали Глебухан, осваивал соло гитару и весьма успешно. Леша , по кличке Бель, должен был стать вторым соло, но скоро оставил эту затею, за неимением талантов и времени. По призванию он был художник. Это был восьмой класс, он готовился к поступлению в архитектурный техникум. Если вы продвинутый эстет, то нынешнее его имя, вам наверняка известно. Я же, это имя  утаю, как и имя нашего бас гитариста, который ныне  достаточно  известный журналист.

Вот, а мне досталась ритм гитара.

По воскресеньям, проделывали мы не близкий путь до Площади Ильича, где находился клуб, в котором проистекали наши занятия. Будними вечерами репетировали мы у Глеба. Ох, и натерпелись, наверное, его родители! Но, ни слова упрека мы не слышали от них. Как сегодня помню композиции, которые мы тогда разучивали – I know - группы Slade, Have you seen a rain от Kridens, и т.д. и т.п. Получалось! Играли мы в основном на акустике, только иногда позволялось попользоваться электроинструментами и аппаратом. Аппарат был один, на него была очередь!

Незаметно пришла зима, приближался новый год. Тогда еще зимы были, как зимы (тут мне следовало бы погладить длинную, седую бороду), снежные сугробы лежали под окнами и дворники даже не пытались очистить тротуары до асфальта. Бесполезно!

 Приближался к завершению  кругленький, 1980 олимпийский  год…

Кажется, во всем была виновата телепередача. В кадре, на какой-то улице буржуазного города Бонна, стоял советский теле - комментатор. Он был элегантен, зимний ветер шевелил полы его модного, явно импортного, небрежно расстегнутого пальто, легкий снежок сыпался ему на плечи. В руке у него был микрофон, а за спиной яркая, украшенная еловыми ветками, витрина.

 Таким уютом вдруг повеяло  от этой картинки! Таким новогодним (или рождественским?) праздником!

 Комментатор слегка щурился от летевших в глаза снежинок и скрывая улыбку под маской суровости, говорил примерно такую речь: «Жители Бонна готовятся встретить новый 1981 год. Город в праздничном убранстве. Светятся витрины магазинов, сверкает и переливается витрина буржуазного мира. Что ждет западногерманского обывателя в новом году? Что принесет ему к празднику европейский Дед мороз – Санта Клаус? Перспективы не очень-то радостные… Дальнейший рост инфляции и безработицы. Непомерное бремя безумных военных расходов душит экономику стран общего рынка…»

Мимо витрины, за спиной комментатора, проходили западногерманские обыватели. Они были хорошо одеты, в руках у многих были красивые пакеты, видимо с подарками, на лицах улыбки. Да и сам комментатор, улыбался сквозь свою суровую маску, чувствовалось, что нравится ему в этой западной германии, что хорошо ему там!

Вот тут-то меня и осенило! К западногерманским обывателям, под новый год, приходит совсем не такой дед мороз, как к нам. Это такой специальный злой дед мороз. Он отбирает у них новогодние подарки, складывает в мешок и уносит! Мне настолько понравилась и так развеселила меня эта тема, что я даже не забыл ее и на следующий день поделился этими соображениями с Глебом. Он пришел в дикий восторг и мы начали совместно эту благодатную тему разрабатывать.

Кто не чужд черному юмору, поймет меня, остальным советую держаться крепче за стул! Наша фантазия понеслась галопом… 

В сущности, не так много мы и придумали. Мы придумали еще одну религию. Угу…

 Значит, примерно так:

1.       В основе всего лежит зло, далее именуемое садизм. Садизм существовал вечно и он является главной и единственной инергетической субстанцией во вселенной.

2.       Босс – вечный бестелесный персонаж, который на основе садизма создал землю, жить на которой мучительно тяжело.

3.       Святые – Дед  мороз, дядя милиционер, Карабас Барабас. Созданные Боссом для управления землей и поддержания на ней необходимого порядка и справедливости, Великие Святые.

        Людям следует быть злыми, жестокими и коварными, почаще молиться Великим Святым,     угнетать добрых и доверчивых «шутов», и да будет им сниспослано  счастье.

4.       Полусвятые – Дуреймар, Плантатор , деда Паровоз и даже дядя Луноход  (соответственно для поддержания необходимого порядка на Луне.)

5.       Низкие, чернокожие шуты – шут Поросюк, шут Ламонтин, были и еще какие-то… не помню.     

Шутов надлежит всячески унижать , угнетать и убивать ( все равно, небесные шуты совершенно бессмертны и умирая, в мучениях, на потеху белым, каждый раз воскресают, что бы снова умереть)

Как на небе, так и на земле. Не долго думая, Глеб назначил себя наместником дяди Милиционера на земле, я наместником деда Мороза, а еще один «богослов» наместником Карабаса Барабаса. Затем, из числа наиболее физически крепких одноклассников была набрана зондр команда «Достойных белых». Им были пожалованы титулы наместников полусвятых. Остальным пришлось быть шутами.

Всем, кроме шутов, естественно, новая система взаимоотношений в классе очень понравилась. Шутам, разумеется, нет, но их никто не спрашивал. Шуты были обязаны при встрече кланяться великим и достойным белым, танцевать «потешные» танцы, звеня несуществующими бубенчиками и услышав из уст великого белого, например имя дед Мороз, обязаны были кричать:

 Великий!!!! Со всем необходимым подобострастием, а то побьют и заставят кричать снова. Вот такая вот была у нас игра.

Мы рисовали иконы поучительного содержания, на которых, например, изображалось пришествие деда мороза на детский новогодний праздник. Идя на встречу, мольбе обиженного Плохиша, дед  Мороз, в дикой ярости с мешком в одной руке и «глазавыкалывалкой» в другой, снисходил на праздник непосредственно с небес и учинял дикую расправу над хорошими детьми и учителями. Оставив горы трупов, дед Мороз отдавал отобранные подарки гадливо улыбающемуся Плохишу ,и возносился обратно на небо. Это обычно были триптихи.

Сочинялись «псалмы». Например, на мотив Rock around the klock, Била Хейли, мы слепили такое :

                                         На земле был большей хаос,

                                         Когда прибыл на землю Босс.

                                         Так на земле он жизнь создал,

                                         Что б белый  черного угнетал!

                               Но однажды, Босс узрел,

                               Как шут, на белого осмел

                               И тогда создал Босс святых

                               И дед Мороз был один из них

                              И много он шутов убил, святой!

Наплодили мы икон, псалмов, «религиозных» рассказов невероятное количество. Даже сочинили и полностью записали на магнитофон, уж как смогли, рок оперу «Дед Мороз – Супер Стар».

Все это было очень весело и здорово, вот только не теоретическое, а вполне реальное глумление, над людьми, которых записали в шуты, как-то не совсем нравилось мне. Как-то это не вязалось с моими представлениями о том, что такое хорошо и что такое плохо. Я еще не знал тогда, что мне противопоказано поступать в разрез со своими представлениями…

Расплата наступила скоро.

Как-то вечером, мы с Глебом не сошлись по какому то, уже не помню какому именно, «богословскому» вопросу, а на следующий день в школе, на перемене, ко мне подошел Глеб с третьим нашим богословом. За спиной у них  толклась вся команда Достойных белых. Правда ли,  что ты вчера настаивал на том, что так-то и так-то?- Спросил Глеб. Я ответил, что точно, так и было. Немедленно раздался всеобщий крик: «Крамола!!! В шуты!!! Бей!!!» и Достойные Белые бросились на меня…

Так я был разжалован в шуты. Ничего страшного не произошло. Все равно прессовать меня по- настоящему, боялись, знали, что могу успеть перепаять кому-нибудь как следует…

 Но каково предательство?! Глеб предал меня? Да, нет…

 Он никогда и не позиционировал себя, как моего друга, как вообще чьего-то друга. Он относился ко всем, чуть свысока и всегда было ясно, что поступает он так, как выгодно и интересно, только ему…

Я не сделал никаких выводов. Скоро мы помирились, а «религия» без моего участия стала чахнуть и через пару месяцев забылась , будто и не правила она восьмым «Б» целых полгода…

Что это было? Система угнетения и унижения более слабых? Еще одна? Конечно, с одной стороны это так. С другой стороны, я никогда и не от кого не слышал, что бы в их школе, лагере, или еще где, возникало нечто подобное. Это было уникально? Похоже, что да… 

Конечно, все это был Глеб. Мне не в жизнь не пришло бы в голову, так развить, да еще и приложить к реальной жизни, ту мимолетную догадку о злом деде Морозе!

Кстати, забавно, наш третий «Великий Белый», в настоящее время взлетел настолько высоко, что перемещается по столице в автомобиле с мигалками, и в сопровождении кортежа охраны. Интересно, он вообще помнит, что был наместником Карабаса Барабаса? А может он им и остался? Как знать…

Учебный год подошел к концу. Напомню, это был восьмой класс. Мне тогда уже ясно все объяснили насчет летчиков. Папенька провел работу. Он объяснил, что быть гражданским рейсовым пилотом – все равно, что шофером, а военным, так мне хоть в трое заплати, я погоны не одену! Погоны отбирают даже ту малость свободы, которую мы имеем – сказал он. Прав он был? Сегодня для меня это спорный вопрос. Тогда я просто поверил ему. Многие годы отец был для меня авторитетом…

Помимо самолетов, интересовали меня еще и  живые существа, наши меньшие братья. Немало прочитал я книг по зоогеографии, немало передач «В мире животных» пересмотрел. Я не очень хорошо понимал в этой связи кем, собственно, я теперь хочу быть, то ли зоологом, то ли путешественником с уклоном в зоологию. Так или иначе, я сходил на предварительное собеседование в биологическую школу (не нравились мне точные науки). С удивлением узнал я результаты этого собеседования: биология – 3; химия – 4; математика – 4; физика – 5. Странно…

Я решил подучить биологию и пойти на основное собеседование, но тем временем выяснилось, что из двух восьмых классов, в нашей «хорошей» школе сделают один девятый, а всем рок-музыкантам и «великим белым», явно укажут на дверь. Так оказалось, что практически вся моя компания, плавно переезжает в школу по соседству, простую рабоче-крестьянскую.

И на фиг тебе эта био школа? Спрашивали меня. Говорили, брось, пойдем с нами! Вместе со всеми! Я бросил и пошел «вместе со всеми». Получилось два очень веселых года!

Я долгое время был зависимым от компании «друзей», от мнения компании. Это было для меня все! Друзья  - как много в этом звуке!

Наверное, где-то в том возрасте, в старших классах школы, я услышал блатную поговорку «Друг, он сегодня кент, а завтра мент». Вполне понимая ее смысл, я совершенно не понимал,  на сколько это верно. Мне казалось, что ко мне и моим друзьям это не имеет никакого отношения. Еще как имело! Относится это абсолютно ко всем. Возможно, конечно, что бывают исключения (они, исключения, бывают всегда и подтверждают правило), но мне не повезло. Я не видел исключений.

Да! Но сколько лет и ошибок понадобилось, что бы осознать и принять эту простую вещь!

Уверен, сейчас очень многие, особенно те, кто помоложе, воскликнут: Чушь и ерунда! У меня есть друг, на которого я могу положиться, как на самого себя!

Очень рад за вас! И дай вам бог не разочароваться! Но я все-таки задам вопрос. А если честно-честно? Вот вы, во всем можете положиться на друга, а он может во всем положиться на вас? Вы поделите с ним последнюю рубашку, да! И последний кусок хлеба! Верю. Верю, как себе!

Вы, даже допускаю, поделите с ним любимую девушку, допустим. А ей, девушке, это понравится? А вам не придется выбирать между другом и девушкой? А последний кусок для друга, вы вынете изо рта у собственного ребенка? И если вынете, то, как отнесется  к этому его, ребенка, мать?

Ну, это ладно. Давайте проще. Мне кажется, в дружбе всегда есть лидер и подчиненный. Один стоит чуть выше. По-доброму, без заноса, просто объективно, он чуть умнее, чуть решительнее, чуть опытнее и т.п. И второй член дуэта, который стоит чуть ниже, с этим согласен, признает, что это так.

Одному нравится быть защищаемым, другому защищать. Одному учиться, другому учить. Одному нравится давать, другому брать.

В идеале имеет место обмен. Один помогает другу с математикой, другой защищает друга от врагов. Ну, как вариант…

 И все равно, и при обмене один чуть выше, он как бы дает чуть больше.

Вы еще не чувствуете насколько шаткое это равновесие?

Я долго очень ценил своих друзей. Я часто шел у них на поводу. Не потому, что был слабее, мне кажется, а просто по тому, что очень большое значение вкладывал в само понятие дружбы и полагал, что оно требует жертв. Так и было. Жертвы на алтарь дружбы, обычно приносил я…

 В итоге, спрос с меня, зачастую становился каким-то нереальным. На меня обижались, за то, что другим легко прощали. Малейшая моя слабость, лишняя болтливость, например, возводилась в ранг предательства, при этом другим прощалось гораздо, намного  худшее…

Сегодня у меня нет друзей. У меня есть хорошие знакомые, и есть товарищи по работе. Я знаю, что никто из них ничего мне не должен, и я абсолютно ни чем не обязан никому из них. Я знаю, что надеяться  следует  только на себя, а с ближними  можно заключать  только, взаимовыгодные договоры. И это, черт возьми, правильно!

                                                                              5

У отца был когда-то автомобиль, запорожец, тот самый легендарный «горбатый». Это была песня! Он находился в состоянии постоянного ремонта, а учитывая отсутствие запчастей и материалов, ремонт превращался в битву, которую, папенька героически вел из года в год. Так вот, на этом самом запорожце поехали мы с отцом и Вадиком в северную глубинку, в Костромскую область. Это было в августе месяце.

Деревня Михалево была редкостной глухоманью! Там не было даже магазина, не говря уже о советской власти. До ближайшей деревни где имел место магазин было пять километров и называлась та деревня, странным, не российским каким-то названием, Ноля. Впрочем, не знаю, как обитавшим в Михалево четырем бабкам, а нам магазин был ни к чему. М сняли дом, хозяйка которого, уехала на месяц к детям в город. Дом был большой и старый, в нем была русская печь, а вокруг сад полный смородины. Денег за съем, бабка не захотела, сказав, что они ей без надобности, а велела поколоть дрова и сложить их в сарай. Вечерами мы с Вадиком добросовестно трудились отрабатывая постой.

Глушь вокруг была неимоверная, по - этому лес был полон грибов и ягод, а в речке рыба клевала на голый крючок, чуть ли не! Мы топили жаркую печь, жарили добытые грибы, варили уху из пойманной рыбы. Брали у соседки парное молоко. Помню, Вадика от него тошнило и он разводил молоко водой до привычной концентрации. На очаге, который мы соорудили из камней во дворе перед домом, мы варили варенья из собранных ягод. Варенье было непокорным и норовило убежать из кастрюли. Часто это ему удавалось и видимо по этой причине, с утра вокруг нашего очага собиралось все небольшое стадо местных коров и дочиста его вылизывало.  А может им нравилась зола? 

В доме, среди газет и журналов, сложенных возле печи для растопки, я нашел евангелие 1913 года издания. Как-то сильно я разволновался, увидев эту книгу. Я счел, что раз ее определили в печку, не случится никакой беды, если я ее заберу. И забрал. Не зря забрал! Тогда нельзя было пойти и купить евангелие. Нет, наверное, в церкви можно было, но кто ж ходил в церкви? Короче, не попадись мне та книга, наверное, не скоро познакомился бы я с новым заветом, а познакомиться стоило, ох стоило!

Я прочитал эту книгу не один раз. Я помню, как сейчас, ее тесненную темно синею обложку и пожелтевшие от времени страницы, где слева шел старославянский текст, а справа уже понятный, почти современный русский, правда, с ятями и твердыми знаками. Не помню, кому я подарил ее, покидая Россию, как я думал, навсегда. Мне казалось, не хорошо увозить эту книгу с собой.

Христианская тема, вообще очень важна для меня. Она настолько непроста сама по себе и на столько не однозначно и не просто мое к ней отношение, что я прям не знаю, как подступиться к этим зыбким, часто совершенно не выразимым словами материям. И мне даже страшновато начинать пересматривать эти аспекты своего мировоззрения! Но придется. Правда, несколько позже, в девятом классе это меня еще не особо волновало, а украденное (или спасенное?) из Михалево, евангелие пылилось на полке не прочитанным.

В новой школе нас приняли в целом нормально. Нет, конечно, десятый класс, новоявленных девятиклассников совсем без внимания оставить не мог и через недельку, нас отловили в туалете и «прописали» в новой школе, но как-то достаточно формально, без особого усердия, видимо, просто потому, что «положено».  Прописали и оставили в покое.

Сказать, что учиться было легко, это не сказать ничего. Разница в уровне нашей бывшей школы и новой была колоссальной! Будучи весьма средними учениками в нашей бывшей школе, здесь мы практически ничего не делая, до самых выпускных экзаменов  получали твердые четверки – пятерки. Это не замедлило сказаться на нашей самооценке. Ошибочно приписали мы это своим талантам и редкостному уму. Загордились чрезвычайно. Гордыня плохая штука! Недаром христиане считают ее серьезным грехом. А мы здорово заносились в эти последние школьные годы! Потом, все это повылазило боком. Потом, я разучился заноситься совсем. Или это мне только кажется?

Что больше всего интересовало в девятом классе? Девочки разумеется! Как-то не очень с ними получалось. То ли мы были сильно сложные и потому смахивали на дураков, то ли не там искали. Короче, как-то все ограничивалось болтовней вокруг сексуальных тем и наблюдением за девочками с последующим обсуждением и слюнотечением. Ровестници нами мало интересовались. Многоопытные говорили, что первые девушки должны быть старше (может быть, а где ж их искать?!). Заглядывались на восьмиклассниц, но поводов познакомиться не находили, а без повода, как? Одна очень мне нравилась, но как, под каким предлогом подойти? Нет. Она казалась недосягаемой…

Я решил, что надо ждать счастливого случая…

В юности я был склонен уповать на «счастливый случай». Что это вообще такое «счастливый случай»? Кто и когда сказал, что такое бывает? Как сказано в известном анекдоте, надо хотя бы купить лотерейный билет! А народная поговорка говорит еще яснее: «Под лежачий камень вода не течет». Так откуда берется (и не только у меня ведь!) эта идея о «счастливом случае», который не обязательно, конечно, но вроде, как запросто может произойти?

Сегодня я, кажется, знаю откуда. От слабости…

 Когда нет энергии, совершить следующий, последовательный и логичный шаг, когда он кажется невозможным, как проход сквозь каменную стену (а потому так и кажется, что энергии нет). То возможны два варианта действий. Нет, на самом деле их гораздо больше, но по большому счету их всего два. Первый – это взять и сделать. Тут вот ведь, что, если взялся делать, не создавать видимость, а действительно  делать, значит, какое-то, и очень не малое, количество энергии уже набрал. То есть, когда ты разбегаешься, веря, что сейчас разнесешь эту каменную стену своим лбом, то все очень просто. Ты или да (и скорее всего) разнесешь ее, как бы это ни было невероятно, или (если энергии все же не хватит) ты разобьешь себе лоб и в некотором символическом смысле, действительно погибнешь, то есть ты никогда уже не будешь тем, чем был до этого. Ты будешь кем-то другим, возможно, изменишься до неузнаваемости.

 И есть еще второй вариант. Не пытаться пробить стену, а идти вдоль нее и уговаривать себя, что там есть калиточка (хотя точно знаешь, что стена глухая и ни каких калиток в ней не предвидеться).

Так вот, не знаю, кто как, а я предпочитаю двигаться вдоль стен. Но теперь, я по крайней мере, отдаю себе отчет в том, что я делаю, а в юности я этого не понимал и калитку , в виде «счастливого случая» искал в стене искренне, начисто забывая о том, что я в курсе, ее, калитки, там быть не может.      

Мне доводилось слышать, что перед такой стеной, существует еще третий способ действия. Надо просто, перестать думать о необходимости преодоления стены и сконцентрироваться на чем-то другом. Если хорошо сконцентрироваться, то глядь, а стены-то, оказывается, и нету…

Звучит, на мой взгляд, правдоподобно. Такое, в принципе, наверное, может быть. Но в моем случае, это не работает. Слишком упертый, что ли? Вроде занялся чем-то другим, а искоса все равно слежу за стеной, поглядываю на нее. Вот она и не девается ни куда. Стоит себе на месте. Такая вся каменная, серая, и абсолютно вечная. И нету «счастливого случая», нету…

«Счастливый случай», по-моему, это результат накопления энергии. Вот, говорят, как повезло Менделееву! Ему, видишь ли, переодическая система приснилась во сне. Вот повезло – то! Вот он, его величество, «Счастливый случай»! Да, нет, друзья мои, она не просто так ему приснилась. Она ему открылась так не обычно, во сне, но открылась-то она ему, а не Васе Пупкину, потому что думал и работал он над ней денно и ношно и работая накопил энергии столько, что однажды она как направленный взрыв пробила ту самую стену и позволила ученому увидеть кусочек истины! А уж как это проявилось, во сне или на яву, право, совершенно не важно…

  Энергия накапливается, через преодоление себя любимого и ни как иначе. Накопив некоторое ее количество, можно подняться на ступенечку или пробить плечом, эффектно и с треском гипсокартонную перегородку. Каменную стену то же можно, но мне не случалось…

Нельзя бояться! Когда-то, я целыми днями ломал руками кирпичи, правда. Я может быть, позже расскажу подробнее, как это было, сейчас важно не это. Просто ставишь два кирпича, так, что бы между ними было сантиметров пятнадцать, сверху кладешь третий и что есть дури, резко бьешь в его середину кулаком. Если уверен, не боишься и не сомневаешься, то кирпич под твоим кулаком лопается по – полам легко, будто это и не кирпич вовсе. Но боже сохрани испугаться! Тогда кирпич останется целым и твердокаменным, а энергию удара примут на себя кости руки и будет в лучшем случае, просто очень больно, а в худшем, возможны переломы…

Так вот, меня, вид серой каменной стены убеждает в том, что я ее пробить не в состоянии, а пока присутствует это ощущение, нечего и пытаться! Это будет либо смешно, типа, разбег на рубль, удар на копейку, либо закончится разбитой головой. Так я думаю, так чувствую…

 Как поверить, что стену можно сокрушить? Я могу лишь догадываться…

Так вот, вот в юности, в том девятом классе, мне например, казалось, что должен произойти «счастливый случай» и девочка моей мечты, сама должна, типа, подойти ко мне и выступить инициатором знакомства. Следовало бы, конечно, спросить меня, почему это, собственно говоря, именно так  должно случиться? Но ни кто не спрашивал, так как ни с кем я этими своими мыслями не делился. Короче, недостача энергии в тот период была на лицо. Помнится, тогда же, я первый раз по-настоящему, как большой наполучал по роже. Причем, человек отделавший меня, не был физически сильнее и вряд ли его технический арсенал был шире моего. Все дело было в энергии. Я просто не мог ударить его по лицу! Не мог и все! Что это было? А страх! Он был не один, парень был из компании нашей районной шпаны. Их было человек десять, а нас трое. Но дрались мы один на один и остальные не стали бы вмешиваться, а если б и стали… какая разница? Так и так навешают!

Страх, страх - нехватка энергии! И долго потом боялся я драк, а потенциальные агрессоры это чувствовали, как собаки, и сложно было ходить вечерами, по темным улицам!

 

                                                                                 6

  

Не знаю, у кого как, а у меня в детстве было много праздников! Самым главным среди них, был, разумеется, новый год! Остальные были рангом чуть пониже, но тоже вполне праздники. Это было и 23 февраля, и 8 марта, и 1, и 9 мая, и 7 ноября все это были для меня самые настоящие праздники. Потом, потом они как-то стали бледнеть и умирать. Постепенно остался один новый год. Он выстоял дольше всех!

В детстве я не любил осень. Интересно, а есть дети, которым нравится осень? Думаю, вряд ли, такие есть. Дети, они существа непосредственные, а что бы любить осень, надо обладать тонким извращенным вкусом. Сколько прекрасных строк посвятили осени русские поэты! И это, кстати, характеризует их определенным образом…

Я уже с октября месяца начинал ждать зиму и снег. Что-то, совершенно особенное, есть в настоящей зиме! Совершенно иначе ощущается вкус  жизни, когда на улице все время темно и холодно, когда на морозе снег хрустит под подошвами ботинок и искрится в желтом свете фонарей. А в домах тепло, в домах уютно! Там есть горячая труба, на которой мокрые варежки высохнут, и будут утром горячими и ломкими, почти не гнущимися. Горячий чай и мед  или варенье, как память об ушедшем лете…

Несколько зим подряд, на новогодние каникулы мы уезжали в Латвию. Кто-то когда-то, очень давно научил папеньку и его сослуживцев кататься на горных лыжах. Папенька передал это тайное знание мне. Затем оно было закреплено в горнолыжной секции. Затем я приобщил к этому занятию чуть ли не всех своих друзей и знакомых. И наконец, кто-то нашел в Латвии удивительное это место под названием Saules Kalns, что в переводе означает Солнечная Гора.

Ну, насчет горы, это явно хватили через край! Гор там никаких, естественно не было, там были холмы сопоставимые по высоте с Воробьевыми горами. Была турбаза и главное, были подъемники! О! Только тот, кто катался на горных лыжах в советские времена на склонах Москвы и Подмосковья и имел счастье подниматься в гору пешком, может оценить какое это благо! Попробуйте представить себе, как надо любить скорость и спуск, что бы в выходной день подняться в шесть утра, нацепить на спину рюкзак, взять тяжелые горные лыжи и с пересадками на метро и на автобусе добираться до Савеловского вокзала. Потом трястись пару часов в набитой электричке. Потом преодолеть несколько километров пешком, наконец, добраться до склона, переодеться, на морозе и…! Несколько захватывающих секунд спуска, а затем пятнадцать – двадцать минут утомительного подъема в гору. Снова спуск и долгий, нудный подъем…

Мда… Сегодня, наверное, не совсем понятно, что это за отдых такой мы себе придумали! Ну, а вот в Saules Kalns,  можно было начинать спуск прямо от стеклянных дверей турбазы и подниматься в гору не пешком, а при помощи бугельного подъемника!

Зимние каникулы, несколько лет подряд, начинались с посадки в такси с лыжами, рюкзаками и прочим скарбом и поездки через пустой и спящий ночной город на Белорусский вокзал к веселому дополнительному поезду на Калининград. На перроне крутилась поземка, пахло угольным дымом из печных вагонных труб, мы грузились в теплый плацкартный вагон и в середине следующего дня пребывали на станцию «Краслава». Это была обычная станция в маленьком провинциальном городке, поезд стоял там две минуты, кажется, и приходилось очень пошевеливаться, что бы успеть выпрыгнуть всей толпой и выкинуть все лыжное барахло.

До самой турбазы еще надо было ехать рейсовым автобусом и наконец, открыв стеклянные двери, войти в маленький уютный холл, где на полу, даже лежал ковер и даже чистый, стояли мягкие кресла, а сквозь стеклянные стены открывался вид на окрестные холмы, замерзшие по случаю зимы озера и лыжные трассы. В номерах имелись душ , туалет и балкон, который использовался в качестве холодильника. На каждом этаже находился салон  с телевизором и креслами .Внизу имелся маленький, всего на четыре столика бар, с зеркальной стеной и светомузыкой, там уютно пахло кофе и табаком, был зал с бильярдом и пин-понгом, но самое удивительное, находилось не на самой базе, а чуть в стороне. Такое вообще трудно было себе представить в те времена…

Нужно было, выйдя из здания турбазы, повернуть не налево, к подъемникам и трассам, а пойти по дороге на право. Метров сто надо было идти по заснеженной дороге через еловый лес. Высокие, засыпанные снегом ели стояли по обеим сторонам. Темная их хвоя выглядывала из под снега и в зимних сумерках, казалась  черной. И органично вписывалась в зимнюю эту лесную сказку, стоявшая по левой стороне дороги, под белой снежной шапкой большая бревенчатая изба – Корчма. Сугробы вокруг Корчмы были чуть не по окна, к дверям вела узкая расчищенная дорожка. Внутри был красный кирпичный пол. Из того же кирпича был выложен камин, который жарко пылал в углу, создавая тепло и неповторимый какой-то уют. Стояли вдоль стен длинные и крепкие, настоящего хорошего дерева столы и такие же добротные лавки. За похожей на оборонительные сооружения небольшой , деревянной крепости, барной стойкой громоздились возле стены темные пивные бочки. Нет, пиво там не наливали, врезав в бочку кран, а натурально высаживали в бочке дно и набирали пиво при помощи здоровенного, металлического черпака, а уже из черпака разливали в кружки! И что это было за пиво! Кажется, никогда больше не случалось мне пить ничего подобного! Оно, это пиво, прямо пахло сытным, спелым ячменем, а в пене его охотно стояла спичка.

Быстро сгущались за окошком последние в декабре, и последние в уходящем навсегда в глубины нашей памяти году, сумерки. Бесшумно падал легкий серебристый снег, падал на ветви елей, падал на крышу Корчмы, засыпал старое, готовил чистый белый покров к новому году. Году, который, обязательно будет лучше прежнего, в котором все случится и сбудется. Так я чувствовал. Звенели, сталкиваясь над деревянными столами тяжелые кружки. Звучала речь русская и речь латышская, сыпались шутки и смех, и не ощущалось ни враждебности, ни агрессии, и не витала, как это водится на массовых сборищах под потолком, грозя обрушиться, драка, хотя и ни мало пьяных и русских и латышей было за столами. Весело было и легко!

Играла музыка, народ отплясывал, сыпались серпантин и конфетти и не бубнил ничего из телевизора престарелый генеральный секретарь, не было его, телевизора!

Как странно! Я много раз бывал потом в Латвии. Да, она отличалась от России. Да, все знали, что присоединили Прибалтов к союзу силой оружия. Я сам всегда считал, что это оккупация и если они этого хотят, их безусловно следует отпустить. Но люди, простые люди (я не говорю про подпольных политиков и жаждавших власти националистов, такие есть всегда и всюду) не считали русских врагами! Кажется, у подавляющего большинства, хватало ума, что бы понимать, что лично я их не оккупировал, что у жителей всего великого и могучего союза, нет к ним ни вражды, ни претензий, ни даже особого интереса. Так действительно «исторически сложилось» и народ не может быть виноват перед народом!

И вот им дали уйти из СССР. Совершенно спокойно, без крови, ну, практически без крови. И откуда что взялось? Откуда ненависть и русофобство? Они что, все эти годы так умело маскировались под лояльных? Причем делали это всем скопом, всей республикой? Нет, господа, этого не может быть!  «Не верю!»-как говорил товарищ Станиславский. Похоже, перед нами еще один пример обаранивания  целого народа. Это не так сложно сделать, как кажется. Средства массовой информации, телевидение – могучая сила…

Я вот только ни как не возьму в толк, зачем?

Да, Saules Kalns, тогда, зимой 81-82 я был там с папенькой и его компанией, а еще со своим одноклассником по прозвищу, Мишель, с уже упомянутым Вадиком, и с моим младшим товарищем Колей. Коля был сыном друга папеньки и был младше меня года на три, что по тем временам было значительной разницей! Шутка ли, пятнадцать лет или двенадцать?! Разные планеты! Нас поселили в один четырехместный номер и мы жили своей, совершенно отдельной от взрослых жизнью.

А еще была Наташа. Она была на год старше меня и соответственно училась в десятом классе. Она была дочерью одного из близких папенькиных товарищей. Когда-то мы вместе жили летом даче. Я помню только, что Наташка была девчонкой вредной, на дразнилки изобретательной и умела доводить меня, то до бешенства, то до слез. Потом мы как-то очень долго не встречались, и вот свела судьба зимой на турбазе…

Возникло это самое. То, которое, видимо, принято называть «первой любовью»…

 Любовь. Вот с этим термином, я бы обращался очень аккуратно. Хотя бы просто потому, что абсолютно никому неизвестно, что это такое. То есть, мы все как бы это знаем и пользуемся этим словом направо и налево, но вот спроси, меня, например, что такое любовь? Как ты это определишь? И пожалуйста! Я в затруднении…

Есть правда и такие, которые имеют определение. Такое, например: Любовь – это очень просто. Это когда уважение и интерес к человеку, как к личности соединяются с животным, сексуальным влечением к нему…

Замечательно! Но я знаю массу случаев, когда совершенно не уважают, но любят. Совершенно не интересуются, но любят. Наконец, секс вообще отсутствует в силу различных причин, а любовь есть! Так утверждают…

Так что же это такое и существует ли она вообще? Я не знаю, но знаю наверняка, что то, что обычно называют «первой любовью», как правило, ею как раз и не является! Вот уж эти несложные юношеско-подростковые  отношения вполне даже поддаются анализу и раскладываются по полочкам!

Чего я хотел от Наташи? Да, секса. Секса и вряд ли еще чего-то. Я, наверное, вообще не воспринимал ее, как личность, а только как самку. Я даже толком не мог оценить ее внешность. Красивая она? Симпатичная? Не важно! Она обладала всеми признаками женщины, самки. В ней не было ничего отталкивающего. Достаточно! Самое смешное, что секса, то есть, коитуса, как такового у меня с ней так и не было…

 Вообще, если б я был способен за шорами своей похоти разглядеть в ней человека…

Ох, боюсь, странные вещи открылись бы мне! А может и не странные, черт их женщин разберет!

Она не любила целоваться, она всегда убирала губы, как будто брезговала…

Когда начинались ласки, она не сопротивлялась, но становилась словно деревянной, напряженной и практически не реагировала на них…

Все это сбивало меня с толку и даже обижало. Однажды, я как-то слово за слово, сказал ей, что-то вроде того, что, мол, поцелуев-то ты не любишь! Дело было на улице, мимо ехал транспортный поток, она не расслышала и переспросила: «Чего не люблю?». Я отчетливо повторил: «Поцелуев».

Она некоторое время молчала, потом вдруг улыбнулась, остановилась, развернула меня к себе и поцеловала, и нежно так поцеловала, что я прямо опешил…

Но ничего не изменилось! В дальнейшем, она продолжала вести себя так же, как и до этого. Мы встречались два – три раза в неделю, на протяжении нескольких месяцев. Встречались в метро, на станции «Площадь Свердлова», поднимались на улицу и гуляли по городу…

Я обязательно обнимал ее, она рассказывала какие-то школьные свои истории, которые не казались мне особо интересными. Я слушал в пол уха, говорил «Угу», смеялся там, где это вроде было уместно, и думал о ее теле…

Я то же чего-то рассказывал, даже излагал, какие-то свои мысли философического свойства. Не знаю, насколько ей все это было интересно…

 Однажды, в моем присутствии, она сказала, обращаясь к кому-то третьему (не помню, кто именно это был), что Дима - де, один из умнейших людей, которых она встречала в жизни. Вот даже так! То ли люди ей не очень умные попадались, то ли это был комплемент, который на самом деле был адресован мне. Не знаю…

Я боялся задавать ей вопросы личного свойства. Интересно почему? Сейчас мне это не понятно. Она то же не спрашивала о тонких и интимных вещах…

Чего встречались-то? Ну, я то понятно, допустим, чего. Я некоторое время надеялся на развитие физической части отношений, да и сам факт наличия постоянной девушки, льстил моему самолюбию и увеличивал, как я думал, мою значимость в глазах друзей. А вот чего она находила в странных этих отношениях? Ей богу не пойму…

Она никогда не звонила мне, но и никогда не отказывала во встречах, если звонил я. Она приглашала меня к себе, если родителей не было дома. Мы пили чай – кофе, говорили о чем-то, потом неизменно шли в ее комнату, обнимались, я гладил ее там, где она позволяла, пытался целовать, она убирала губы. Мы ложились на ее диван, и продолжалось то же самое в горизонтальном положении. Я не смел нажимать и не смел спросить, что собственно происходит.

В какой-то момент, она отстранялась и говорила: «Пойдем, погуляем» или: «Слушай! Я забыла тебе рассказать…»

Вот такая была моя «первая любовь». Продолжалось это несколько месяцев, а потом, как-то тихо сошло на нет.

                                             Почему-то в любви, что приходит в пятнадцать,

                                             Очень мало кому повезло…

Так поет Трофим. Я хочу спросить его: Сергей, а это точно любовь? То, что приходит в пятнадцать? Или «это» ко всем приходит разное? Или я такой урод, что ко мне вместо любви пришло бог знает что? В пятнадцать. Да и вообще, что это такое «Любовь»?  Основное понятие, не имеющее определения? Как точка, прямая, так да? Все употребляют это слово, все знают некоторые его признаки, и никто не может сформулировать что это!

Да, тяжело искать черную кошку в темной комнате! Особенно, если ее там нет! Кто это сказал, а? Кто-то умный, это уж точно.


Данная категория не содержит объектов.