Purple Hearts Диана Ван Ходло
Главное меню
Главная
Биография
НОВОСТИ
Картинная галлерея GALLERI
Ссылки
Контакты
Поиск
Полная биография в трех частях
ПЕРЕСМОТР Д.Ванходло
отрывок 1
отрывок 2
отрывок 3
отрывок 4
отрывок 5
отрывок 6
отрывок 7
отрывок 8
отрывок 9
отрывок 10
Соленый вкус солнца
Соленый вкус солнца 1
Соленый вкус солнца 2
Соленый вкус солнца 3
Соленый вкус солнца 4
краткие новости
не картины
НАИВНЫЕ ДЕТИ
ОЧЕНЬ НАИВНЫЕ ВЗРОСЛЫЕ
СОВЕТЫ НАЧИНАЮЩИМ ХУДОЖНИКАМ
мудрость
Э.Бортник ПЕСНИ
Райвич Н. Рассказы
Роман Артман Монах Нах
Дмитрий Ванходло Стихи
Е.Круподерова Стихи
Разное . Не моё
ДНЕВНИКИ МАРУСИ
женщинам
Суперважная информация
АЛЕКСАНДР ЕВГЕНЬЕВ .СТИХИ И КАРТИНЫ
Посвящения и подарки Диане Ван Ходло
РИТА ЕЛЬЦОВА . Стихи
Новенькое от Дианы Ван Ходло
Краткая биография Дианы Ван Ходло
SpyLog
Соленый вкус солнца 3
… Теперь, каждое утро, Андрей доезжал на автобусе до Эфрата, там его подбирал, на остановке, Борис и они вместе ехали на работу, в находившееся около самого Хеврона, поселение Кармей-Цур. Само это поселение не особенно нравилось Андрею, но как красива была дорога туда! Казалось, сама история, сами библейские сказания застыли в древних горах и долинах, среди которых пролегало шоссе на Хеврон. Почти пустое шоссе.
Безмолвные, кое-где поросшие жесткой, выжженной солнцем растительностью горы, редкие стада коз, охраняемые большими беспородными псами, чуть в стороне от шоссе, арабские деревеньки и виноградники.
Глядя, на этот патриархальный пейзаж, не один раз, Андрей думал о том, что здесь, он видит то, что видели далеко не все – настоящую Землю обетованную, такую, какова она есть, а не ту искусственную, созданную за последние пятьдесят лет сетку, о существовании которой, впервые он догадался, когда то, зимней ночью, в номере гостиницы «Рамада Рениссанс».
Они сворачивали с шоссе на право, чуть не доезжая Хеврона. По узкой асфальтированной дорожке проезжали насквозь пыльную арабскую деревушку, где во дворах орали ишаки, и останавливались перед воротами окруженного камнями и колючей проволокой, поселения Кармей-Цур.
Дежуривший на воротах солдат, каждый день, естественно, другой, окидывал взглядом, белую Борисову машинку, с желтыми, израильскими номерами, смотрел на их явно не арабские лица, и обычно, ничего не спрашивая, открывал ворота.
До пяти часов они работали. Резали болгаркой оцинкованный профиль, сшивали с помощью саморезов, из него фермы, устанавливали их, крепили. Хаим приезжал, обычно, в конце дня, проверить, что и как сделано, и дать необходимые указания на завтра. Потом он уезжал, а они собирали инструмент, не спеша грузили его в машину и пускались в обратный путь.
Им неплохо работалось вместе. Характеры у обоих были достаточно ровные, они не спорили и уж тем более не ссорились, хотя, представить себе двух более разных людей, было, наверное, тяжело.
Борис, в глазах Андрея, казался, невообразимо скучным и приземленным. Он знал, что будет всю жизнь жить в своем доме, в Текоа и выплачивать за него кредит. Для этого он будет работать, например, на стройке, например, у Хаима. Чем интересуется Борис, помимо житейских вопросов и политики, Андрею было не понятно. Возможно, он ничем особо и не интересовался. Его, по-видимому, совершенно устраивала эта жизнь и чего-то другого он для себя не мыслил. Борис был несколько старше Андрея, ему было тридцать с небольшим…
Андрей в ту пору, был душой метущейся. За внешним его спокойствием, скрывалась натура чувственная и пылкая. Он был жаден до ощущений! Любил рок музыку и попойки, любил застольные споры-разговоры, в которых, как он тогда полагал, рождается истина. Любил море. Хотел странствий и путешествий. Строил нереальные проекты и, вероятно, выглядел чудаком, с точки зрения Бориса. Например, в свободное от работы время, строитель Андрей, читал в то лето Библию.
Борис Библию не читал, предпочитая ей газеты, и передачи русскоязычного радио «Рэка».
Не смотря, на эту разность характеров, уживались они очень даже мирно и испытывали взаимную симпатию.
Однажды, Хаим не привез вовремя материал, в следствии чего их рабочий день закончился часа на три раньше, чем полагалось.
- Поехали ко мне? – предложил Борис – Пообедаем, посмотришь, как мы живем.
Андрей согласился.
Поселение «Текоа», как и поселение «Кармей-Цур», не вызвало у Андрея никаких эмоций. Та же колючая проволока, то же нагромождение камней за ней. Та же редкая зелень, которой только предстоит разрастись. Но несколько моментов понравились Андрею. Это во первых дом Бориса. Большой, метров сто двадцать, с тремя спальнями, просторным салоном, кухней, двумя санузлами, стиральной комнатой с выходом из нее на задний двор. По сравнению, с конурой, где обитали Андрей с Леной и Ванькой, это был просто дворец! Кроме того, «Текоа» располагалось совсем не далеко от Иерусалима. Даже не имея машины, рейсовым автобусом, до центра города можно было доехать минут за 35-40. И наконец, люди. «Текоа», отличалось от большенства подобных мест, тем, что там жили не сплошь верующие иудеи, а люди светские, далекие от религиозного фанатизма. Люди из самых разных стран, от Аргентины до Австралии. Люди интересные, которых привели на территории, не сионистские идеи, что здесь, мол, НАДО жить, потому, что это богом данная земля, и долг евреев осваивать ее и вытеснять, по мере возможности, с нее арабов, нет! Просто возможность купить относительно дешевое жилье, а значит, не залезать по самые уши в рабство ипотеки, заманила их сюда. Здесь у многих была единственная возможность жить, в относительной близости к центру страны, и не отдавать 2/3 своих доходов, за аренду квартиры дяде, или банку за ссуду.
За обедом, вышла забавная история, виновником, которой стал тесть Бориса. Дело в том, что мало-мальски, соблюдающие традиции, евреи, не только не едят свинину (это вообще не мыслимо, и купить ее в Израиле можно, только в «некошерных», например, русских магазинах, а таких не много), но еще и ни в коем случае, не мешают мясное с молочным.
Так вот, на обед, кроме всего прочего, теща Бориса, приготовила наваристый, такой, и очень вкусный борщ. Тесть попробовал, и похвалил, что, дескать, очень и очень вкусно!
- Ты сметаны-то, положи! – сказала ему теща.
Андрей и Борис, голодные после работы, разумеется, положили себе в борщ сметаны, и трескали его с удовольствием, как, впрочем, и все прочие присутсвующие, а именно жена и дочка Бориса. Когда борщ был съеден, тесть снова произнес благодарственную речь, снова сказав, что борщ удался замечательно.
- А что ж, ты сметаны-то так и не положил?! – изумилась теща, глядя ему в тарелку.
- Ну, ты понимаешь, - ответил он, опуская глаза – я подумал, все-таки надо немного соблюдать традиции…
- Какие традиции?! – вдруг превесело рассмеялась теща – Борщ-то из свинины! Ты, что из ума выжил на старости лет?! Ты же сам ее и покупал!
Андрей и Борис вышли во двор, и присели на белые, пластиковые стулья. Стулья и такой же столик, не очень удобно и криво стояли прямо на твердой и неровной земле.
- Сделаю бетонную площадку, плитку положу, беседку построю, и виноград по ней запущу, что б тень была – сказал Борис мечтательно – вот, Андрея, помочь попрошу…
- Конечно! – ответил, Андрей – Пожалуйста!
Вечерело. Солнце опускалось к вершинам гор, где-то далеко за которыми, лежало средиземное море. Было очень тихо, уже не жарко, и так спокойно, что Андрей, вдруг подумал, как было бы хорошо жить тут по соседству, посидеть некуда не торопясь, поболтать с Борисом за жизнь. Может, Ленка, подружилась бы с его женой. А Ванька, ходил бы в маленький, местный детский сад…
А по - выходным, приезжали бы к знакомым в Иерусалим. Все такие из себя поселенцы! Такие овеянные романтикой неизвестной и полной опасностей жизни на штахим! И знакомые спрашивали бы:
- Как же вы там живете, на территориях?! Ведь там…!
- Да ничего. Там у нас все спокойно. – отвечал бы Андрей, поглаживая, как бы случайно, кобуру пистолета, и улыбаясь улыбкой флибустьера…
Солнце ушло за горы, и небо стало быстро темнеть.

- Ну, как тебе у нас? – спросил Борис.
- У вас очень хорошо! – искренне ответил Андрей.
- Так и переезжал бы сюда, что ты там живешь, в конуре этой однокомнатной и платишь за нее ползарплаты?
- Я слышал, вроде, на штахим, дома продают только евреям? Это так, Борис?
- Ах, да! Я и забыл, что ты русский. – сказал Борис – Но послушай, это наверняка решаемый вопрос. Если хочешь, я поговорю. У меня есть знакомые в совете поселения, тот же Хаим, например!
- Узнай. Буду признателен. Кстати! Пока я здесь еще не поселился, во сколько автобус?
Борис с женой проводили его до остановки. В автобус он садился уже почти в полной темноте. Кроме него пассажиров было человек пять. По виду, все они были американцы, которые, видимо, гостили у родственников, а теперь возвращались в Иерусалим, в город, как здесь говорили. Еще, на заднем сиденье, размещался сопровождающий солдат, с обязательной винтовкой М-16.
Город был близко. Хоть и ехал автобус кружным путем, через Эфрат, он уже через десять минут выбрался на Хевронское шоссе, и набирая скорость, покатил к Бейт-Лехему. Еще минут через пятнадцать он уже въехал в лагерь.
Этот, т.н. лагерь беженцев, который давно превратился в город, в какой-то невероятный человеческий муравейник, будто сошедший со страниц мрачной антиутопии, и днем-то вызывал у Андрея странные ассоциации, а сейчас, в темноте, плохо освещенный, лагерь, скорее угадывался, чем был виден. Однако, Андрей чувствовал присутствие энергии лагеря, и эта энергия была не просто чужой, она была враждебной.
Поживи-ка здесь – подумал Андрей – и посмотри, как живут твои соседи, евреи, станешь завидовать! А еще тебе расскажут, что это они согнали твоих предков с земли, где все жили богато и счастливо и ты станешь их ненавидеть. Куда ты денешься? Станешь. У тебя, по определению, не может не быть ненависти к ним!
Андрей видел свое отражение в темном окне автобуса, а мимо этого отражения проносились, выхваченные из темноты редкими фонарями, проволочные сетки и, казавшиеся мертвыми, уродливые строения за ними. Все это было настолько чужим и далеким, такую навевало грусть-тоску, что он совершенно расстроился.
Бах! Бах! Стекла с левой стороны покрылись сеткой трещин, и мгновение спустя, некоторые пассажиры попытались залечь. Они нелепо дрыгались на автобусных креслах, им мешали подлокотники. Андрей ничего не успел понять, он сидел и тупо смотрел на потрескавшееся окно напротив.
Бах! Бах! Бах!
Так это камни! – понял, наконец, Андрей – Вот, значит, как это бывает!
Солдат вскочил на ноги, и заметался по салону, сжимая в руках нелепую винтовку. Было совершенно непонятно, для чего она может ему пригодиться? В кого это он собрался стрелять? Андрею было совершенно очевидно, что там, за стеклами автобуса, нет абсолютно никого, из тех, кому могли бы повредить пули. Их автобус был подобен, в эти минуты, космическому кораблю за иллюминаторами которого, находиться враждебная среда. Стрелять в лагерь? Это было бы равносильно стрельбе в космос…
Как же можно не понимать, не чувствовать, с чем тут сталкиваешься?! Что там, за стеклами, только темнота, ветер и ненависть. Ненависть черная, как ночь! Это она бросает камни в красно-белые, мерседесовские автобусы, компании «Эгед». У этой ненависти, как у стихии, нет цели. Бесполезно искать в ее проявлениях логику и смысл. Можно было бы поймать, и посадить в тюрьму, или даже расстрелять Арафата, и еще десяток таких, как он, но это не изменило бы абсолютно ничего! Ненависть живет в этом лагере, и будет жить в нем, пока он здесь стоит. А стоять он будет видимо всегда, потому, что уже выросло поколение лагеря. Поколение, вскормленное ненавистью! Поколение, которое не знает ничего, кроме ненависти. Если бы, кто-то добрый и могучий, захотел бы дать этому поколению другую, светлую и свободную жизнь, ему, с начала, пришлось бы освободить этих людей от ненависти, иначе, они не знали бы что делать с этой другой жизнью.
… Лагерь остался позади, автобус катил по Бейт-Лехему, который был похож на место, где живут люди. Другие, может быть, и скорее всего, чужие и не похожие, даже враждебные, но люди!
Так чувствовал Андрей.

***

Сергей переехал. Он снял однокомнатную квартирку, в цокольном этаже, совсем близко к Андрею. Теперь, до него было, буквально улицу перейти, хотя, в общем-то, и раньше было вовсе не далеко.
Бюрократические процедуры, как известно, занимают массу времени. Отдаешь бумагу в инстанцию и неделю ждешь ответа. Через неделю отвечают, что нужно еще две бумаги…
Сергей был терпелив. У него не было другого выхода, кроме, как победить в этой борьбе. Заметим в скобках, другой выход есть всегда, другой вопрос, хотим ли мы им воспользоваться? Хотим ли мы его увидеть?
Сергей не хотел, и поэтому, обрек себя на утомительную борьбу с могучим бюрократическим аппаратом. У него было очень много свободного времени, и очень мало денег. Он экономил на еде. Будучи высоким и крепким, черноволосым, кареглазым красавцем, он в свои тридцать с небольшим лет, заметил, что начинает полнеть по не многу. Это огорчало его, и он решил попробовать с этим побороться, а заодно и денег лишних не тратить. Выглядело это так: На завтрак, этот молодой и крупный мужчина, съедал обезжиренный йогурт и выпивал чашку кофе. На обед, он готовил себе «овощной суп». Он резал помидоры, огурцы и зелень в тарелку, заливал это кипяченой водой, и ставил подогреться в микроволновую печь. Это был обед. От ужина он предполагал отказаться вовсе…
Каждый вечер, он появлялся у Андрея с Леной. Трудно сказать, что было главной движущей силой, желание пообщаться или голод. Андрей с женой ужинали поздно, и постящийся Сергей неизменно попадал на ужин. Естественно, ему предлагали разделить трапезу. Естественно он отказывался, ссылаясь на диету. Естественно, что, в конце концов, он ел и страдал, виня себя, в совсем несвойственной ему слабохарактерности, и испытывая скрытое чувство неловкости перед хозяевами. Страдал, но на следующий день приходил снова.
Забавно, что диета, абсолютно никак не сказывалась на его жировых отложениях, которые, впрочем, о ту пору, были еще вполне в пределах нормы, но Сергей прозорливо смотрел в будущее!
Однажды, Андрей и Лена уложили Ваньку спать, а сами сидели на кухне, пили кофе и беседовали «за жизнь». Проболтав до половины первого, они обнаружили, что хотят есть. В холодильнике была кастрюлька с остатками вареной вермишели. Недолго думая, Лена нарезала несколько кружков колбасы, бросила их на сковородку, обжарила, и засыпала сверху вермишелью.
В час ночи, когда они с аппетитом поедали «это», прямо со сковороды, раздался стук в дверь, и на кухне появился Сергей. Он ошалело уставился на двоих поджарых супругов, вкушающих вермишель с жареной колбасой, и сказал:
- Вот блин! Они тут по ночам макароны жрут, и хрен по деревне! А меня от помидоров разносит!
В одну из таких вечерне-ночных посиделок, Андрей поделился с Сергеем своими планами, насчет переезда в Текоа.
- В Текоа? – переспросил Сергей сморщившись – это еще, что за идеи?
- А, что? Там нормальное место. К Иерусалиму близко…
- Чего там нормального? Камни, да колючая проволока?
- Ты видел Текоа?
- Нет, ну так я другие поселения видел. Какая разница? А Ленка, что говорит? Что ты думаешь об этом, Лен?
Лена была в не особенно хорошем настроении. Она ответила, что ей не нравится квартира, которую им сняли Сергей с Виктором , и что она хотела бы переехать, а уж куда – это решать Андрею.
- Устроилась! – немедленно завелся Сергей – Квартира не нравиться тебе, а решать Андрейке?! Плохая квартира? А знаешь, сколько стоит хорошая?! И сколько стоят услуги посредника?
- Не знаю! – бросила Лена с видом принцессы.
- Вот! То-то и оно! Даже не знаешь! А я ведь тебе квартиру нашел, и денег за посреднечество не брал!
- Ты мне говно нашел! – все тем же тоном ответила Лена.
Другой бы, возможно, ушел после этого, хлопнув дверью, но не Сергей! Он только делал вид, что оскорблен в лучших чувствах. На самом деле, не так уж он и гневался на людей вообще, и в тот момент, на Лену в частности. Сердиться ему было не интересно. Гораздо более интересным, ему казалось, попытаться поучить Лену, младшую по возрасту и опыту, уму-разуму, а еще он был любопытен, ему было явно интересно, что еще она ему скажет.
- Так, тебе надо было получше квартиру найти?! А чего ж ты молчала-то? Я- то думал, что у тебя денег лишних нет! Я- то думал тебе экономить надо! Что ж ты не сказала ничего, когда мы эту нашли? Мы могли тебе и виллу подогнать! И очень просто…
- А я ее не видела до того как сюда переехала! – сказала Лена, равнодушным тоном, и прикурила сигарету. Она, с видимым удовольствием, затянулась, и выпустила дым в направлении Сергея, но, однако, не прямо в лицо. Так, полунамеком.
- Ага! – не унимался Сергей – А чего ж ты смотреть не пошла? Тебя ж звали! Я помню!
- А зачем? – ответила Лена, нисколько не тушуясь – У меня вот муж есть. Он мужчина, ему и решать.
- О, значит, как?! – Сергей почти кричал – Так вот, значит, кто во всем виноват! Андрейка во всем виноват! Залезли, вдвоем с Иваном, на папину шею и он же во всем и виноват!
- Ну, хватит вам уже! – вмешался Андрей.
Он нервничал, когда при нем начинали ссориться. Но его никто, казалось, даже не услышал.
- А разве не ты говорил, – Лена обращалась к Сергею, не слушая мужа – что мужчина – охотник?! Что решения принимает мужчина, и соответственно за них отвечает? Вот ты, принял решение. С машинами твоими. Правильное? А Верка уехала в Москву от тебя, и хорошо сделала! Почему она должна расплачиваться за твои ошибки?!
- Расплачиваться?! А за семь лет жизни легкой, когда я работал, а она дома сидела и по подругам ходила, почему бы и не расплатиться?! Т.е. пока я ошибок не делал, все было хорошо? Плохо не было, и я плохим не был! А как чуть прокололся, так сразу все плохо, и я плохой?! А я не плохой! Я Хороший, с большой буквы Х! Я ей хорошего хотел, и тебе, кстати, то же хочу хорошего!
- Кому какое дело, чего ты хотел? – Лена продолжала играть в принцессу, но видно было, что она уже не вполне уверена в своей правоте.
- Знаешь, ты права. – вдруг сказал Сергей. Было впечатление, что он решил сбавить накал страстей – Ты права. Мужчины думают, действуют и иногда совершают ошибки. А у женщин в голове, просто твориться такая пурга! Там мысли крутятся, как в барабане спортлото шарики! И все это – сплошные глупости! Они их даже совершить не успевают все! Выкатился шарик – сделала глупость!
Сергей говорил, и сам смеялся собственной шутке. Видно было, что ему очень нравится придуманный им образ. Он выглядел настолько забавно, что Андрей тоже засмеялся. И тут неожиданно, обиделась Лена. Причем, в отличии от Сергея, она, как раз, обиделась совершенно по настоящему.
- Значит, и ты так думаешь? – обратилась она к Андрею – Ну и сидите здесь! А я пошла спать!
И гордо вскинув голову, она удалилась в комнату.
- Не торопись с Текоа. – сказал Сергей – Подумай десять раз! Купить дом на штахим легко. Продать, боюсь, невозможно.

***

Ранним утром, бодро жужжа моторчиком, Борисова Субару бежала по Хевронскому шоссе, держа курс на Кармей-цур. Андрей давно уже чувствовал себя на штахим, как дома. Если по началу, пересекая границу, он начинал немного волноваться, ощущая присутствие хоть и теоретической, но опасности, то последнее время, это щекочущее нервы, и в чем-то даже приятное чувство, покинуло его совершенно. Покатавшись «тремпом»,(Автобус стоил все-таки довольно дорого, поэтому он предпочитал добираться обратно в Иерусалим на попутных машинах. Денег за это поселенцы не брали, и подвозили охотно.) он пришел к выводу, что камни, как правило, летят в машины оборудованные решетками на окнах, владельцы которых, возят с собой чуть ли не пулемет. Наоборот, в ничем не защищенный Сааб Хаима, который не носил вовсе ни какого оружия, никто ничего не бросал. Андрей объяснял это энергетическими причинами, и на свой счет совершенно не беспокоился. Он как раз рассказывал Борису что-то интересное, когда непонятно откуда, в машину полетели здоровенные булыжники. Первый ударил в правое переднее крыло, второй угодил в среднею стойку, третий разнес боковое стекло за головой Андрея и оказался в салоне, четвертый пролетел мимо и упал на дорогу позади. Видимо, от неожиданности Борис дернул руль, и машинка завиляла по дороге.
- Вот суки, а?! – тихо выругался он, выравнивая курс.
Через секунду, случившееся дошло до Андрея. Он разозлился.
В таких случаях, по не писанному «штахимовскому» кодексу, считалось правильным, расстрелять солнечный бойлер на ближайшем доме. Все равно на каком. Логика тут была примитивная: В твоей деревне в меня ни за что, ни про что кидают камни? Возможно, это не ты, хозяин ближайшего дома, их кидаешь, но ты это позволяешь. Ведь это твоя деревня. Будь любезен, получи!
Борис явно собирался ехать дальше.
- Останови машину! – сказал Андрей. Непонятно откуда взявшееся желание мстить кипело в нем. Видимо это был еще и стыд за только что пережитый испуг.
-Зачем? – коротко спросил Борис.
-Постреляем. Тормози, говорю!
Борис послушно остановился на обочине…
Потом, Андрей удивлялся, вспоминая этот момент. Он, казалось, мыслящий и не злой человек, на несколько мгновений превратился в тупой автомат мести. Уверенной рукой он открыл бардачок, достал лежавшую там «Беретту», вытащил ее из кобуры, и распахнул дверцу. Он выпрыгнул из машины, держа пистолет в отведенной в сторону правой руке, и услышал, как щебень захрустел под подошвами сандалий. Было очень тихо, только шелестел, на холостых, двигатель Борисовой машинки. До ближайшего дома было метров сорок. Спокойно, как в тире, Андрей спустил предохранитель, взвел курок, и, держа пистолет двумя руками, прицелился в черную, блестящую батарею бойлера. Хлопнул выстрел, «Беретта» дернулась в руках Андрея, и пуля прошила батарею насквозь. Он отправил туда же еще пулю, и еще три в белый сверкающий бак с водой. Из трех аккуратных отверстий образовавшихся в баке, на крышу дома полилась вода…
Разрушения показались Андрею мизерными. Зрительно, побитая камнями машина Бориса, была повреждена куда сильнее. Между тем, Андрей понимал, что в отличии от машины, которую выправят и покрасят за счет государства (ущерб от террористического акта), дорогой бойлер, скорее всего, восстановлению не подлежит.
Понимая, что все уже сделано, не ощущая ни какого удовлетворения, Андрей поставил пистолет на предохранитель, и сел в машину, чувствуя, скорее стыд и чепуху, чем облегчение. Борис ничего не сказал ему, видимо он тоже переваривал произошедшее. Они ехали молча минут десять, а когда уже свернули с шоссе тот вдруг произнес:
-Как дети. Стреляем из рогаток друг в друга…
-Думаешь, не надо было этого делать? – спросил Андрей.
-Я не знаю. – ответил Борис, и подумав добавил, грустно – Вряд ли вообще кто-то это знает…
В тот день, работая, они мало разговаривали. До самого обеда, Андрей не мог отогнать от себя навязчивые мысли об утреннем происшествии. Почему-то он чувствовал, что сделал глупость, о которой теперь будет вспоминать каждый раз, проезжая мимо ТОГО дома.
Почему так поступают поселенцы, понятно. Они евреи. Им написано: «Зуб за зуб, око за око, кровь за кровь, смерть за смерть.» и, вроде, правильно написано, но всем известно, что насилие порождает насилие. Наоборот, христианин, вроде должен не противиться злому. Это более сложная концепция, которая, тоже понятна, но все мы знаем, что в реальности, если зло не встречает сопротивления, оно только наглеет и ширится. Так где же правда?
Да и на самом деле, все еще сложнее. Тут еще надо разобраться, где добро, а где зло? Вот попробуем оставить в покое историю и политику, тут все совсем сложно, и рассмотреть только этот, отдельно взятый маленький случай.
Что было? Мы с Борисом никому здесь не делали ничего плохого. Нас обкидали булыжниками, выразили, таким образом, свое к нам отношение.
Кто и что здесь выразил? Лично те, кто кидал камни, лично свое отношение ко мне и Борису? Вряд ли так. Наверное, все шире. Наверное, все-таки, так было выражено отношение всего «Арабского народа Палестины» ко всем евреям, ну или израилетянам, что для них одно и то же.
Тогда, если они кидают булыжники в первую попавшуюся машину с желтыми номерами, при молчаливом одобрении всего остального населения, то почему бы нам, например, не расстрелять первый попавшийся солнечный бойлер? Резонно? Вполне.
Теперь, попробуем, хоть это и сложно, встать на их точку зрения. Допустим, я араб. Мирный араб, работающий где-то там такое, кормящий отец, и мне не до политики. Я, конечно, как и все не люблю израилетян, а за что мне их любить? Не люблю, но камнями не бросаюсь. Нет у меня на это ни времени, ни энергии, ни желания. Работаю себе. Вот, солнечный бойлер прикупил. Соседи завидуют, те, у которых есть время камнями бросаться.
В один прекрасный день, около моего дома, останавливается израильская машина, и эти люди (с позволения сказать, люди) расстреливают, не с того, не с сего, мой, горбом нажитый, бойлер! А, что кто-то их обкидал камнями, только что, так об этом я и не знаю…
И как мне, трудовому мусульманину, относиться к ним после этого? Понятно как! Я и задумываться не буду о том, что это мне досталось из-за моих же земляков- бездельников, которые камнями бросаются! А в следующий раз, при удобном случае, и сам булыжник брошу…
Так как же быть? Пусть бросают камни?

Они обедали сидя на полу, привалившись к стене. Перед ними простирался фанерный пол, создаваемого ими, огромного салона. Потом фанера будет покрыта керамической плиткой, красота будет! А пока, они сидели и ели, а по фанерному полу, разворачиваясь боевым веером, на них наступали три голодных, диких и бесстрашных котенка. Они медленно крались, держа боевой порядок: Один по центру, один слева, один справа.
Было забавно. Казалось, маленькие хищники полны решимости, отобрать у них обед!
Рядом на полу, валялось несколько больших шурупов. Когда котята подкрались к ним метра на четыре, Борис бросил один шуруп в направлении центрального нападающего. Шуруп стукнулся о фанеру перед самым кошачьим розовым носом.
Все трое, как по команде отбежали на несколько метров назад, и снова начали подкрадываться. Когда они приблизились, шуруп бросил Андрей.
На этот раз, отступили только двое, а третий нагло остался на месте, только напрягся и припал к полу.
Борис бросил шуруп и в него. Герой отбежал, и наступление котам пришлось начинать заново.
Так они воевали, забавляясь котятами некоторое время, потом шурупы вокруг закончились.
- Ну, и чего теперь делать? – поинтересовался Борис, пошарив по полу рукой, и не найдя ничего подходящего, а потом, хлопнув себя по лбу, радостно объявил – У нас же пистолет есть! Пострелять не хочешь? Представляешь, приезжает вечером Хаим, а тут картина маслом!
- Да, ну тебя, Борис! – ответил Андрей – Чего-то мне не смешно.
- Ты из-за утра расстроился? – спросил Борис серьезно – Не расстраивайся. Тут не только ты, тут все мучаются на тему «правильно – неправильно?» и «как быть?».
- И как?
- Как сам считаешь. Я, например, понял, что за оружие стоит браться, только защищая жизнь, а все остальное детство. Но это я так для себя решил, а вообще, бог его знает, что тут делать.
Андрей внимательно посмотрел на Бориса. Тот был вполне серьезен. Андрей подумал, что фраза «Только защищая жизнь» должна бы звучать фальшиво и высокопарно, но такого чувства почему-то не было. Наверное, потому, что Борис сказал это без всякого пафоса, тихо и убежденно. Смотри-ка! – подумал Андрей – А я и не предполагал, что он задумывается об этих вопросах! Как все-таки, мы мало знаем друг – друга.
- Кстати, я тут с Хаимом говорил, насчет тебя. Можно ли тебе дом в Текоа купить. Он сказал, что правила поселенческой организации едины, и что действительно, не евреям продавать нельзя. Но если ты хочешь, то можешь пройти Гиюр. Знаешь, что это?
- Знаю. – ответил Андрей – Перейти в иудаизм?
- Ну, да… Там курсы надо заканчивать… Традицию изучать… Если хочешь, надо пойти к нашему раввину и с ним побеседовать об этом.
Андрей улыбнулся, вспомнив, как он уже ходил к одному раввину. Он рассказал эту историю Борису, чем рассмешил того до икоты! Борис от хохота совсем лег на пол, снял очки, и вытирая слезы повторял:
- На Песах! Когда ни крошки квасного в доме быть не должно, он куличи пек! Это раввину?! Настоящему, черному?! В Мэа шарим?! Ну, вы молодцы! Это ж, как в комедии! Это надо продать кому-нибудь! Такие сюжеты на дороге не валяются! – Борис, вроде, успокоился и, заикаясь, спросил – Слушай, а у него, у раввина, рожа какая была, когда он это услышал? А?
Но отвечать Андрею не пришлось, потому, что Борис снова рухнул на пол, в новом приступе смеха. Вот его проняло-то! – улыбнулся про себя Андрей. Рассказывая, он не ожидал такого успеха.

Данная категория не содержит объектов.